CNOBAВ последние годы градозащитное движение в Петербурге вынуждено существовать в условиях тотальных запретов и цензуры. Силовики приходят на акции и собрания, выписывают штрафы, возбуждают уголовные дела. Но желающих защищать город меньше не становится. На место демократических политиков приходят правые активисты, а вместо призыва к реформам в градозащитных телеграм-каналах все чаще можно увидеть патриотические лозунги и упоминания «СВО».
«Бумага» рассказывает, как за четыре года изменились методы и формы градозащитного активизма в Петербурге и почему ему никак не удается быть аполитичным.
«Это было соседское братство». Как ВНИИБ объединил петербуржцев
Рано утром 8 января к зданию Всесоюзного НИИ целлюлозно-бумажной промышленности прибыла строительная техника, рабочие и некие «охранники» в масках. Кроме них к зданию пришли еще несколько десятков человек — соседи, городские активисты — участники сообщества, защищающего здание уже почти семь лет.
Накануне вечером в чат защитников здания прислали скриншот сообщения. Это было объявление о наборе молодых людей «на оцепление». Требовалось «стоять по периметру, чтобы местные жители не лезли на территорию». Адрес здания в объявлении не был указан, но защитники ВНИИБ решили, что лучше быть начеку.
Техника прибыла на место около 7:30, а активисты и неравнодушные местные жители начали собираться к 8 утра. Дмитрий (имя активиста изменено по его просьбе) рассказал «Бумаге», что соседи будили друг друга телефонными звонками. К 9:30 у здания собрались несколько десятков активистов.
— Были бабушки-блокадницы, интеллигенты типа меня, не знакомые вообще с темой задержаний и митингов, — перечисляет Дмитрий. — Были несколько мальчиков от 17 до 22 лет из числа жителей соседних домов, часть из них вышла первый раз в тот день защищать здание. Учёные, инженеры, компьютерщики, домохозяйки, музыканты.
Здание ВНИИБ построили в 1957 году по проекту архитекторов Бориса Журавлёва и Веры Филипповой в стиле сталинского неоклассицизма. История борьбы против его сноса началась еще в 2019-м году, когда право на застройку получил «Специализированный застройщик “2-й Муринский”» — это фирма, принадлежащая московской группе компаний ФСК. Застройщик хотел построить на месте бывшего НИИ 13-этажный жилой комплекс.
Сначала против выступили жители окрестных домов, скоро к ним присоединились городские градозащитники и депутаты МО «Светлановское», на территории которого находится ВНИИБ. 23 мая 2019-го несколько десятков человек выстроились перед зданием с чистыми листами и детскими рисунками, чтобы напомнить о прошлом института бумажной промышленности.
В 2020-м местные жители организовали у здания круглосуточные дежурства. Каждую неделю на народные сходы у ВНИИБ приходило до 150 человек — они пытались помешать отключению здания от коммуникаций, писали обращения в суд. А помимо этого говорили о проблемах района и даже все вместе встречали Новый год с глинтвейном у стен здания.
— Это было соседское братство, как в Коломне, — объяснила «Бумаге» местная жительница Александра, — только люди в основном постарше.
В день сноса нанятым застройщиком «охранникам» несколько часов удавалось оттеснять от здания активистов. Многие из «охранников» были в масках, защитники здания позднее утверждали, что часть нанятых мужчин была пьяна. Кто-то из активистов пытался поговорить с людьми из оцепления, кто-то то с одной, то с другой стороны выкрикивал оскорбления. В какой-то момент активисты прорвали кольцо и остановили работы, в дело вмешалась полиция, но задерживала она только активистов.
Дмитрий был задержан 8 января и провел ночь в отделе полиции. Он называет защитников ВНИИБ «друзьями» и говорит, что ни за одно за другое здание бороться бы не пошел.
— В отделе мы оказались все вместе и спали на одном полу. Пили из одних стаканчиков, которых не хватило на всех, и вели ночью беседы на всевозможные темы.
Всего вместе с Дмитрием 8 января было задержано 15 защитников ВНИИБ. На одного из них завели уголовное дело. Это было самое массовое задержание градозащитников и самая громкая попытка обороны исторического здания с начала полномасштабной войны в Украине.
«Градозащитники до 2022 года — это дипломаты». Как изменилась градозащита после начала войны
22 июня 2022-го главу Адмиралтейского районного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), юристку и градозащитницу Анну Капитонову силой вывели с заседания отделения.
В этот день должны были быть выбраны делегаты на городскую конференцию ВООПИК — общественную организацию с правом контроля и согласования градостроительных проектов. Этим делегатам предстояло, в свою очередь, выбрать новое руководство городского отделения. Назревала замена независимого руководства петербургского отделения на управляемое и лояльное Смольному. Делегатами от Адмиралтейского района стали неизвестные Анне люди, которые раньше в градозащите не участвовали.
— Не только в сфере памятников, но и в других областях в тот момент сформировался курс на усиление административного аппарата, — рассказывает «Бумаге» Анна Капитонова, — курс на то, чтобы никакие возражения больше не принимались.
29 июня прошли выборы нового руководства ВООПИК, которые городские градозащитники до сих пор называют «рейдерским захватом». Из организации, помимо Капитоновой, исключили градозащитников и оппозиционных политиков Бориса Вишневского и Алексея Ковалева и активиста Александра Кононова (последнего в мае оштрафовали за «дискредитацию» армии РФ из-за постов в соцсетях). Вместо них в президиум отделения вошли лояльные Смольному директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, ректор Академии художеств Семен Михайловский и ректор Политеха Андрей Рудской.
Чуть раньше похожая ротация произошла в совете по сохранению культурного наследия — совещательном органе при городском правительстве, который занимался вопросом исторических памятников. Из совета были выведены градозащитники Александр Марголис, Александр Кононов, Алексей Ковалев и Юлия Минутина-Лобанова. Тогда же фактически перестала существовать градозащитная «группа Сокурова», в которую входили многие градозащитники, отстраненные от работы официальных объединений.
2022 год поставил окончательную точку в диалоге между градозащитниками и петербургской властью, объясняет «Бумаге» активист и член ВООПИК Сергей Васильев. Депутаты, состоявшие в ВООПИК, такие как Алексей Ковалев и Борис Вишневский, были с застройщиками «в одной весовой категории», поэтому могли действовать эффективнее.
Петербургские градозащитники до 2022 года — это дипломаты, считает Анна Капитонова. Это люди, заточенные на диалог, на деловое общение, «взаимные уступки, иногда бескомпромиссность, но и способность уговаривать».
— Были люди, кто этих переговоров не приемлет, по разным причинам. Они были больше за какие-то уличные активности. Но тогда все работали вместе, взаимодействуя. Иногда больше удавалось добиваться уличными активностями, иногда переговорами.
Разрушение официальных градозащитных сообществ происходило на фоне громких сносов исторических зданий. В 2022 году снесли манеж лейб-гвардии Финляндского полка — СК позднее возбудил уголовное дело, но здание XIX века уже было утеряно. Тогда же снесли здание «Васильевского винного городка», начался снос Торговых бань Екимовой. Градозащитник Олег Мухин говорит, что быстро стало понятно: диалога между градозащитниками и властью не будет: «наступили дремучие бегловские времена». По его словам, пришла пора объединяться, выходить на улицу и там отстаивать интересы города.
«Бездомный Петербург» и «гражданские дружины». Как активисты искали новые варианты защиты города в условиях цензуры и давления
После смены руководства ВООПИК покинувшие его градозащитники основали организацию «Старый Петербург». Она проводила экскурсии и лекции об историческом наследии города, участвовала в защите многих исторических зданий, направляла официальные обращения в органы власти, но ключевой роли в городской градозащите уже не играла. После того как диалог с властью стал невозможен, замечает Анна Капитонова, на арену вышли совсем другие люди — более эмоциональные и бескомпромиссные.
Начался поиск новых форматов в условиях, когда свободной прессы и независимых судов почти не осталось, общественные слушания отменили, а публичные акции запретили. Часть старых градозащитников смогла найти себя в этой новой реальности, замечает Сергей Васильев, часть — уже нет.
На первый план вышло возникшее еще в 2006-м и поначалу специализировавшееся на публичных акциях движение «Живой Город», а также созданное после сноса манежа лейб-гвардии Финляндского полка активистом Олегом Мухиным сообщество «SOS снос». Одновременно выросла роль локальных сообществ, таких как защитники ВНИИБ, Охтинского мыса или парка «Заросли».
Мухин с соратниками пытались объединять сообщества — например, была попытка собрать коалицию «Бездомный Петербург» и координационный совет инициативных групп. Сейчас активисты, по словам Мухина, вынашивают идею создания районных «гражданских дружин», которые будут помогать соседям.
В мае 2023-го Горсуд отказался налагать меры предварительной защиты на дом Басевича на Большой Пушкарской улице, и начался его снос. В день начала работ около 30 активистов «Живого города» и «SOS снос» окружили дом живой цепью, а несколько человек даже забрались в само здание — рабочим пришлось остановить технику и несколько часов их искать. Троих защитников в итоге задержали за мелкое хулиганство, а одного, Кирилла Каверина, отчислили из СПбГУ.
Градозащитникам постоянно приходится ходить по грани, считает Олег Мухин. На любое собрание, любую встречу приходят полицейские или сотрудники центра «Э», ты постоянно рискуешь быть задержанным. Так полиция несколько раз приходила на градозащитные выставки, на собрание по поводу референдума по ограничению высотности строительства в Петербурге и на сбор подписей за референдум.
Сам Мухин в августе 2022 года был избит при попытке зафиксировать снос дворовых флигелей особняка Салтыковой на Большой Морской, а в 2024-м дважды оштрафован по митинговой статье — за акцию в защиту Дома Шрёдера и за фотосессию в защиту мясокомбината имени Кирова. При этом Мухин продолжает настаивать — градозащита вне политики, главное, чтобы не сносили город.
«Это был какой-то Петербург 90-х». Сообщество вокруг «Зарослей» — пример адаптации к новой реальности
В 2010-х, когда снесли забор на территории бывшего завода Калинина, петербуржцам открылся новый выход к Малой Неве. Ее берег в этом месте — островок зелени с зелеными кленами, березами, тополями и кустарниками — получил народное название «Заросли».
Люди, которые приходили в парк, не были градозащитниками или активистами. Там гуляли мамы с колясками, собачники, на берегу сидели рыбаки. Люди сами следили за порядком в парке и убирали мусор.
В 2021 году местный житель и урбанист Илья Кулешов подал заявку на благоустройство парка в фонд «Городские проекты Ильи Варламова и Максима Каца» — фонд финансировал подобные инициативы через спонсорство и краудфандинг. Вокруг Ильи и его идеи сформировалось небольшое сообщество активистов. Они разработали концепцию благоустройства парка: предложили проложить пешеходные дорожки, обустроить пляж, места для рыбалки и гриля, разбить в парке общественный огород и построить небольшой павильон с кафе и туалетами. К этому моменту было уже известно о том, что городские власти собираются проложить на месте парка шоссе, которое соединит две части набережной Макарова.
К сообществу подключались урбанисты, экологи и художники. В «Зарослях» проводили мероприятия, урбанистические фестивали, встречи велосипедистов.
— Это была площадка совершенной свободы в городе, — рассказывает «Бумаге» Илья Кулешов, — там можно было что-то строить, мастерить, жечь костры, рисовать на заборах, строить климатическое убежище, купаться, строить плоты, ставить палатки. Это был какой-то Петербург 1990-х.
С 2022 года часть активистов «Зарослей» уехала, а оставшиеся стали больше ориентироваться именно на защиту парка. Активисты писали обращения, собирали подписи, добивались охранного статуса для зеленой зоны, проводили патрули.
Градозащитник Сергей Васильев считает, что именно в этот период по всему городу начали расти горизонтальные соседские сообщества: «паутина людей, которым не надо ничего объяснять». Просто требовать чего-то от властей, по мнению градозащитника, стало неэффективно и небезопасно. Теперь нужно было проходить все этапы: «общаться с чиновниками нижнего звена, среднего звена, с управляющими компаниями выяснять что-то, с какими-то подрядчиками учиться понимать их». Этим занимались и активисты «Зарослей».
В августе 2024-го стало известно, что дорогу всё же построят. В ноябре 2025 года «Заросли» вырубили.
«Заросли» — яркий пример того, как активизм в России адаптируется к новой реальности, объяснила «Бумаге» старший научный сотрудник Социологического института РАН Любовь Чернышева.
— [Традиционно] у коллективного действия всегда понятное лидерство, — говорит Любовь. — Есть какое-то ядро, какая-то группа людей, которые формулируют ситуацию, конфликт, обозначают, что мы делаем, зачем мы это делаем и так далее.
У «Зарослей» не было ядра, которое бы направляло остальных. Люди, которые начали называть это место «Зарослями», никогда не были единственными драйверами сообщества. Отдельные чаты, обсуждения, профиль парка в инстаграме — всё это управлялось разными людьми.
— Они делали что-то общее. Им была интересна идея какого-то непонятного зеленого участка, которому потенциально где-то что-то угрожает. Им интересно место, интересно приходить туда, интересно создавать нечто, чего еще нет на карте.
С 2022 года, как замечает исследовательница, быть организацией с лидером, ядром и повесткой стало невыгодно — слишком большие риски. Гораздо проще оказалось вообще не быть организацией. Поэтому на первый план вышли локальные горизонтальные сообщества, формат которых определили сами цифровые платформы.
— Мы научились держать форму, держать организационную структуру через чаты, мы научились быть такими цифровыми, опосредованными. Тогда, может быть нам и не нужно быть собранными через вот эту оргструктуру официальную, через какое-то название, регистрацию и так далее. Может быть, поэтому цифровые платформы и завоевали такую народную любовь.
«Раньше люди занимались политикой». Как в градозащиту пришли правые активисты
Активист Дмитрий подчеркивает: для него защита ВНИИБ всегда стояла вне политики. В сообществе противников сноса здания, по его словам, были люди самых разных взглядов: «нацболы и те, кого зовут навальнистами, старые коммунисты, православные верующие, молодежь без определенных взглядов», но костяк всегда составляли провоенно настроенные люди старшего поколения из числа местных жителей.
Во время сноса к обороне здания присоединились нацболы. В том числе воевавший в Украине Кирилл Травкин, задержанный на семь суток из-за попытки прорвать сопротивление «чоповцев». Дмитрий замечает, что раньше молодых нацболов он на сходах не видел.
— Впечатлен парнем, который ходил в каком-то мундире, — вспоминает Дмитрий, — И девочки были очень красивые и уязвимые, как казалось, ими тоже впечатлен. Но нам с этими людьми не по пути. Мы не ссорились, но и не подружились с ними в отделе [полиции]. Они как-то были обособленно.
Нацболы известны в Петербурге своими акциями против цензуры, мигрантов и, например, в поддержку Игоря Стрелкова. Они выступают за войну в Украине и иногда уходят на фронт добровольцами.
Судя по их соцсетям, петербургские лимоновцы начали активно интересоваться градозащитой в декабре 2025 года. В градозащитных постах они критиковали политику администрации Александра Беглова и говорили о необходимости защитить историческую память, в первую очередь память о Великой Отечественной войне. Этим был обусловлен и выбор памятников, на которые нацболы в первую очередь обратили внимание.
24 декабря Кирилл Травкин и еще один бывший военнослужащий Виктор Зайцев записали видеообращение к президенту, правительству и депутатам Госдумы в поддержку здания Школы Берггольц, которое готовят к сносу, и научного центра Ракетных войск, который уже начали сносить.
«Знаете ли вы, как нынешние петербургские власти относятся к памяти музы блокадного Ленинграда?», — читает с листа Травкин.
За спиной у молодых людей — полуразрушенный научный центр ракетных войск. «Мы записываем это видео из Петербурга, хотя может показаться, что мы всё еще там, за ленточкой», — говорит Зайцев. Он объясняет, что здание пострадало не от ракетного удара или дронов: «его под апартаменты продали наши чинуши, а потом хапуги-застройщики демонтажной техникой рвали стены сталинского ампира на куски».
Новость о задержании Травкина в начале января быстро подхватили правые телеграм-каналы. Авторы постов называют градозащитников патриотами и ругают городскую власть. «Судя по всему, 2026-й год в Санкт-Петербурге пройдёт под знаменем градозащиты», — пишет в своем телеграм-канале правый активист Савва Федосеев.
«Бумага» попыталась связаться с Травкиным и другими нацболами, которые участвовали в защите ВНИИБ, но они отказались отвечать на вопросы. Дополнительно Травкин спросил у корреспондентки «Бумаги», «чей Крым».
— Раньше люди занимались политикой, — рассуждает в разговоре с «Бумагой» активист и градозащитник Дмитрий Кузьмин, вынужденный уехать из России в 2024 году из-за преследования властей, — теперь государство сильно давит и затрудняет такие занятия. Но людям же нужно проявлять свою гражданскую инициативу. Они приходят в градозащиту. Это касается и нацболов.
По мнению Дмитрия, помимо градозащиты, сфер, где можно продолжать отстаивать свои права в России, осталось не так много. К таким, например, относится поддержка заключенных или экология.
«Против антирусского и антироссийского нацизма». Почему градозащита еще больше политизировалась
После сноса здания ВНИИБ чат защитников выпустил ряд постов с критикой чиновников и застройщика. В одном из них, например, говорилось, что застройщик ФСК использовал для охраны здания «деклассированных, русофобски настроенных представителей кавказских народов», в то время как «уже 4 года проводится СВО против антирусского и антироссийского нацизма».
«СОС снос» посвятил пост арестованному нацболу Кириллу Травкину, упомянув, что «пока Владимир Путин говорит о высокой роли ветеранов спецоперации, в Петербурге их сначала избивают гастарбайтеры Беглова, а затем кидают их за решетку».
«Ветераны СВО», как и блокадники, давно стали постоянным элементом градозащитной риторики. Сергей Васильев не видит в этом ничего удивительного. Градозащитник сравнивает эти упоминания с советскими отсылками к авторитетам: «в этом доме жил Ленин, давайте его сохраним».
Так, 18 января «ветераны СВО» вместе с градозащитниками возлагали цветы на Митрофаниевском кладбище, по которому планируют проложить дорогу. В декабре «СОС снос» опубликовали обращение ветеранов Травкина и Зайцева по поводу здания Школы Берггольц и научного центра Ракетных войск. А в июле 2025 года «Живой город» призывал власти ремонтировать исторические дома и передавать их «участникам СВО и многодетным семьям».
Другой уже привычный риторический инструмент активистов — апелляция к Владимиру Путину. Он адресат большинства обращений, в которых градозащитники просят помешать петербургской администрации разрушить город. Обычно такие обращения остаются без ответа или перенаправляются в местные органы власти. Те на патриотические речи никак не реагируют.
— Это называется оружие слабых, — соглашается Дмитрий Кузьмин, — когда ты используешь любые инструменты, любые доступные тебе методы для того, чтобы бороться с властью. Даже ее же язык.
Он уверен, что за редким исключением такие отсылки ничего не говорят о взглядах большинства градозащитников. Люди с провластными взглядами в рядах градозащитников были всегда, объясняют собеседники «Бумаги», но сейчас у них появилась возможность звучать громче. Часть антивоенных активистов после 2022 года уехала из России, другие — боятся выражать свои взгляды. Многое зависит от конкретного сообщества, объясняют активисты, и от того, преобладают ли в числе его модераторов люди провоенных или антивоенных взглядов.
— Боюсь, что это никуда не денется, — говорит Сергей Васильев, — это поляризация общества, и она накладывает отпечаток на всех, в том числе и на градозащитников. Градозащитники разные. Неверно считать, что они к какому-то лагерю принадлежат.
При этом правые активисты вовсе не считают, что, защищая исторические здания, они не занимаются политикой. «Градозащитники продолжают твердить, что они “вне политики”, хоть и заняты очень политическими задачами, — пишет Савва Федосеев. — Да и призыв покинуть свой пост в адрес главы города — разве не политическое заявление? Ещё какое! Это и есть политика».
Что еще почитать:
- Снос ВНИИБ начали сразу после Рождества. Посмотрите, как этому сопротивлялись петербуржцы
- Как изменился облик Петербурга при Беглове? «Тучков буян» не построили, градозащита потеряла независимость, но общественных пространств стало больше.